2 СТРУКТУРА ЯЗЫКОВОГО ЗНАКА

Знак, регистрирую­щий отражение человеческим сознанием материального мира и манифестирующийся материально (в виде некоторой после­довательности звуков или, на письме, букв), представляет со­бой явление, локализующееся в психике. Вне человеческой психики знак вообще перестает быть знаком, оставаясь лишь некоторым физическим событием — звуками или изображениями на плоскости, лишенными смысла. Знак как психиче­ское явление, социальная значимость которого проявляется в повторяемости сходных (практически одних и тех же) знако­вых систем в индивидуальных сознаниях членов языкового коллектива, лишь обращен обеими своими сторонами во вне-языковую объективную действительность.
В структуре знака различают «означающее», десигнатор, т. е. представление о форме знака, о совокупности акустических и речемоторных впечатлений, и «означаемое», десигнат, т. е. представление о коллективно приня­том содержании данного десигнатора, о совокупности призна­ков «класса» — см. ниже.
Знак не содержит в себе ничего, кроме десигнатора и де­сигната, но участием этих двух компонентов знака не исчер­пывается структура акта языковой идентификации (наимено­вания) предмета объективной деятельности. В наименова­нии участвует еще одна величина психического плана -- де­нотат. Вопреки распространенной трактовке этого термина как обозначающего предмет действительности (предмет ре­чи) и в отличие от мнений, отождествляющих десигнат и де­нотат, целесообразно считать денотатом «доязыковое», не­вербализованное, еще не соотнесенное с определенным языко­вым знаком представление о предмете действительности - мысленный образ тех или иных сторон, признаков, свойств предмета, отраженных сознанием. Для обозначения самого предмета действительности во всей его физической реальности целесообразно использовать термин «референт» (в лингвисти­ке термины «денотат» и «референт» нередко смешиваются, употребляются недифференцированно).
Сущность языковой идентификации референта состоит в том, что референт (например, некоторый материальный пред­мет, воспринимаемый зрением) отражается человеческим соз­нанием в форме соответствующего зрительного образа. Из это­го образа сознание вычленяет ту или иную совокупность черт. Эта совокупность существенных для индивида черт, признаков образа представляет собой денотат, нуждающийся в языковом наименовании. Денотат, в свою очередь, соотносится с пред­ставлением о классе предметов, т. е. с понятием, которому де­нотат соответствует по своим признакам. Указанный класс, или понятие, есть десигнат -- содержательная сторона знака. Одновременно с представлением о десигнате в сознании возникает представление о деснгнаторе -- акустико-артикуляционное или зрительно-моторное.
Естественно, что подобное развернутое описание процесса языковой идентификации предмета действительности, его мыс­ленного или фактического называния протекает мгновенно и не осознается в форме тех стадий, которые здесь перечислены.
Таким образом, знак как таковой представляет собой внутрипсихический феномен. В то же время знак связан с объек­тивной реальнастью, хотя она является внешней по отношению к знаку и не входит в его структуру. Связь с реальностью но­сит двусторонний характер. Во-первых, знак объективируется, становится воспринимаемым материальным (акустическим) явлением при его речевой реализации - при произнесении слова. Во-вторых, знак регистрирует в обобщенном виде, абстрагируясь от частностей, отражение некоторого участка объ­ективной действительности. следовательно, в философском, общегносеологическом плане знак представляет собой единст­во идеального и материального.
СТРУКТУРА ДЕСИГНАТА. Перейдем к характеристике строения «означаемого», «десигната» -- содержательной сто­роны языкового знака. Выше было условно принято, что де­сигнат составляют лишь абсолютно необходимые признаки не­которого общего понятия "(«класса»). Эта условная характери­стика десигната адекватна лишь в том случае, если мы умыш­ленно отвлекаемся и от сложности большинства смысловых структур слов, и от стилистической проблематики вообще. Применительно к проблеме стилистического восприятия струк­тура десигната более сложна, чем было показано выше.
Если десигнатор (форма знака) и десигнат (содержание знака) связаны между собой жесткой связью (применительно к данному синхронному состоянию языка), то десигнат и де­нотат вступают в актуальную связь по выбору отправителя речи (говорящего или пишущего).
Отраженный сознанием образ предмета действительности всегда неизмеримо богаче конкретными ппизнаками и свой­ствами, чем денотат в собственном сысле. Денотат — это лишь тот признак или, чаще, совокупность признаков, которые ак­туальны для говорящего и которые он, тем самым, намерен ак­туализировать в речевом акте. Иными словами, денотат есть то, на чем останавливает свое внимание говорящий из всего неконечного множества свойств возникшего в его сознании образа предмета (непосредственно воспринятого органами чувств или возникшего в памяти).
Чем более конкретным является значение слова (содержа­ние знака, десигнат), тем большим количеством релевантных свойств (необходимых черт) оно обладает. Сравним слова ти­па вещь (любой материальный предмет) или место (любой участок пространства) со словами типа шкаф или город и, наконец, со словами типа шифоньер (сервант, комод) и столи­ца. Сравним, далее: путь — дорога—проселок (шоссе, авто­страда). В каждом из рассматриваемых случаев первый из трех членов наименее конкретен и требует лишь элементарной дефиниции, второй—более конкретен; трений -- максимально конкретен: для его характеристики требуется перечисление большего, чем в первом и втором случаях, количества призна­ков.
Признаки - - компоненты, на которые может быть разло­жено общее значение слова, представляют собой так называ­емые «семы» — элементарные единицы смысла.
Проиллюстрируем семный состав слов, входящих в один из приведенных примеров.

1. Место — а) отнесенность к пространству; б) выделенность (путем ограничения или путем указания точки внутри участка).

2. Город - - а) отнесенность к пространству; б) выделенность; в) нахождение на поверхности Земли; г) обитаемость; д) расчлененность на изолированные единицы обитания - дома; е) неаграрный характер (производственной деятельно­сти обитателей) и т. д.

3. Столица - - к перечисленным в предыдущем пункте признакам добавляется еще один: местоположение прави­тельства данной страны.

Наборы сем различны не только у слов, выражающих понятия заведомо разных объемов, но и у слов, традиционно считающихся синонимами, т. е. словами равнозначными. Рас­смотрим три синонимических высказывания, приводимых Н. Н. Амосовой в качестве иллюстрации объекта и сферы ком­петенции стилистики: 1. Старик умер. 2. Старец скончался. 3. Старый хрыч (заменим это словосочетание одним словом: старикашка) подох. Десигнаты слов старик, старец и стари­кашка содержат не только семы «предметность», «одушевлен­ность», «лицо», «мужской пол», «преклонный возраст», но так­же и семы «нуль оценки» (старик), «положительная оценка» (старец) и «отрицательная оценка» (старикашка). Аналогич­ным образом различаются слова умер, скончался и подох.

Семная структура десигната подразделяется на набор ос­новных, составляющих собственно предметное значение слова денотативных сем (в сумме составляющих денотативное зна­чение словарной или иной лингвистической единицы) и набор побочных, дополнительных, несущих стилистическую функцию коннотативных сем. В приведенных выше примерах коннотативными семами, или «коннотациями», являются, соответст­венно, вышеупомянутые добавочные значения («созначения»), дифференцирующие стилевую принадлежность трех синони­мов: «нуль оценки», «положительная оценка», «отрицательная оценка». Подробнее о коннотациях будет сказано ниже (см. соответствующий раздел настоящей главы). Здесь можно лишь предварительно констатировать, что коннотации состав­ляют одно из основных понятий стилистики.

Предметом стилистики, или ее целью, нередко считается изучение отношения формы выражения к выражаемому содер­жанию. Это мнение представляется ошибочным. Если содер­жанием языковой единицы (знака) считать ее десигнат, то можно констатировать (это уже было бегло отмечено выше), что в синхронном плане у каждого данного десигнатора име­ется строго опредеелнное, принятое языковым коллективом не­изменное, хотя и зачастую весьма сложное, содержание — де­сигнат. Рассмотрим, что же именно подвергается изменениям в разных высказываниях об одном и том же предмете.

В примерах старик умер, старец скончался и старикашка подох десигнаторы (внешняя форма слов) вполне очевидно различаются. Различны также и десигнаты — общие коллек­тивно принятые значения слов: их дифференторами (различителями) являются несовпадающие я коннотации при одинако­вых, совпадающих денотативных (предметных) значениях. Фактически различны в каждом случае и денотаты — те черты образа предмета действительности, которые избираются и подчеркиваются говорящим как наиболее существенные для него, как соответствующие его речевому намерению, его субъ­ективной индивидуальной оценке предмета речи. Неизменным остается (по условиям нашего примера) лишь референт, т. е. сам предмет действительности. О смерти одного и того же по­жилого человека можно "сообщить без каких-либо дополни­тельных субъективных оценочных импликаций, но можно и сообщить либо торжественно, возвышенно, либо пренебрежи­тельна

Противоречие во взаимоотношении возникает, следователь­но, не между десигнатором и десигнатом (звуковой оболоч­кой и внутренним знаодмостным содержанием единицы) и не между десигнатом и денотатом (значением единицы и пред­варительным суммарным представелнием о том, что имен­но мы хотим сказать), а лишь между своего рода «кол­лективным», инвариантным денотатом, т. е. коллективно ней­трально оцениваемым образом предмета действительности, и субъективным денотатом — и в этом заключается суть явле­ний стиля.

Противоречия между десигнатом и денотатом, несоответст­вие между фактическим результатом и субъективным речевым намерением возникает только в случае стилистической ошиб­ки, порожденной недостаточной языковой компетентностью говорящего — например, иностранца, слабо владеющего рус­ским языком и не знающего, что употребленные им слова старикашка и подохнуть вульгарны. Мы взяли для наглядно­сти крайний, нетипичный для обычных условий случай, но во-вообще следует иметь в виду, что естественное речеобразование (речь на родном языке в обычных условиях) до известной степени представляет собой «игру без правил», деятельность, систематически пренебрегающую законами системы.