5 Язык как совокупность субъязыков. Субъязыки и речевые сферы.

Представлению о языке как о монолитной гомогенной системе следует противопоставить понимание его как совокупности частично пересекающихся подсистем, которые представляет собой совокупность элементов и форм их синтагматических объединений, обслуживающую ту или иную сферу языкового общения. Каждая из этих подсистем обладает всеми признаками языка; для обозначения любой подобной разновидности языка можно воспользоваться фигурирующим в современной лингвистике термином «субъязык».
Учитывая правомерность изолированного рассмотрения самых различных по объему речевых сфер, обслуживаемых ограниченными наборами единиц, констатируем, что язык
содержит совокупность (неопределенное множество) субъязыков. Отношения между отдельными субъязыками являются отношениями потенциальной дискретности, потенциальной вычленимости, поскольку субъязыки частично совпадают друг с другом.
Система любого субъязыка состоит из трех разновидностей (классов) языковых единиц:
1) абсолютно специфические единицы — свойственные лишь данному субъязыку;
2) относительно специфические единицы, т. е. единицы, которые, наряду с данным субъязыком, принадлежат также одному или нескольким другим субъязыкам;
3) неспецифические единицы — общие для всех потенциальных субъязыков данного языка, в равной мере принадлежащие каждому субъязыку.
Можно показать, что эти частные системы пронизывают собой все уровни языковой иерархии; на каждом ярусе обнаруживается относительный параллелизм субъязыков, вычленяются конкретные единицы, соответствующие одной из трех перечисленных разновидностей.
Так, на уровне фонем к разным субъязыкам могут относиться репрезентанты фонем — аллофоны. На морфемном уровне можно констатировать — применительно к русскому языку — различие между языковыми элементами типа ультра- или суб-, относящимися к первой группе (специфических единиц); сверх- или пред — сверхъестественный, сверхчеловек, сверхпроводимость, сверхновая (звезда), предвидеть, предшествовать, предлагать, предполагать (вторая группа—группа единиц, встречающихся в ряде субъязыков); наконец, морфемы типа не- или от- практически присущи любой подсистеме русского языка. Слова полиартрит, синеокая, чувак представляют собой абсолютно специфические единицы; относительно специфическими, встречающимися в ряде субъязыков, можно считать слова отдаление, температура, двигаться; неспецифические — вода, говорить, синий и т. п., т. е. слова, наличия которых с высокой степенью вероятности мы можем ожидать в любом тексте, связанном по тематике с соответствующими понятиями. В области словосочетания обнаруживаются различия аналогичного характера между выехать понедельник (в телеграмме), человек средних способностей и большой дом. Наконец, аналогичным образом различаются структуры предложений Куда там ему до тебя! Жизнь есть борьба и Брат читает книгу: первое является специфическим, второе характеризуется ограниченной употребительностью, третье — общеупотребительно

Таким способом теоретически возможно, если практически и неосуществимо ввиду огромного объема задачи, распределить по трем классам все зарегистрированные языковые единицы любого уровня.
Язык может быть представлен в виде некоторой стереометрической фигуры, в которой горизонтальные срезы разделяют уровни, вертикальные же срезы выделяют субъязыки. Эта схема, разумеется, изображает языковую структуру приблизительно и упрощенно: все субъязыки в некоторой части своих параметров совмещены; они не строго параллельны и не дискретны как некоторые данности, а характеризуются лишь потенциальной дискретностью — способностью к условному выделению. Поскольку понятие субъязыка относится к разряду конструктивных лингвистических объектов — мыслительных построений, отражающих и обобщающих лишь некоторые определенные типы отношений из множества отношений между элементами языковой структуры, — вычленение субъязыков, т. е присвоение некоторой совокупности языковых элементов статуса замкнутой подсистемы.
СУБЪЯЗЫКИ И РЕЧЕВЫЕ СФЕРЫ. Субъязык, как. уже было сказано, обслуживает некоторую сферу общения. Установление экстралингвистических границ этой сферы, выделение ее из континума речевой деятельности лингвистически произвольно. В языке как системном образовании проведение арбитрарных границ, игнорирующих системность объекта, было бы недопустимым искажением свойств последнего. Однако здесь имеется в виду отнюдь не произвольное членение системы языка: гипостазируются, вычленяются произвольных основаниях не субъязыки как таковые, а речевые сферы, которые могут быть представлены как изолированные по любому набору экстралингвистических признаков.
Речевые сферы, в свою очередь, характеризуются использованием лишь некоторых явлений из числа образующих те или иные частные системы в пределах общей системы языка. Конституенты частной системы обладают свойством распределенности по речевым сферам (и, соответственно, субъязыкам). Так, из ряда элементов при условии подразделения глобальной речи, например, на четыре сферы (1, 2, 3, 4) элемент а может характеризоваться встречаемостью во всех четырех сферах; элемент Ь — только в сферах 1 и 2; элемент с —только в сферах 3 и 4; наконец элементы и, е, ?, §; используются только в одной из сфер каждый (1, 2, 3, 4 со¬ответственно).
Поясним сказанное примерами. Известно, что в языке существуют (и могут быть выделены) грамматико-лексические поля — совокупности взаимодействующих средств, образующих систему. Не имеется никаких оснований для того, чтобы произвольно членить эту систему, разрывая связь ее звеньев. В то же время несомненно, что любое поле — например, микрополе побуждения (по крайней мере, его периферийная часть) распределяет свои конституенты по разным речевым сферам: так, субстантивные и наречные побудительные предложения не входят в состав нейтральной области языка, а относятся к специфическим областям субъязыков, обслуживающих лишь некоторые речевые сферы. Более того, обращаясь к парадигме слова — ярко выраженному системному образованию, — мы видим, что отдельные конституенты парадигмы употребительны в одних и совершенно не встречаются ,в других речевых сферах. Предполагается, что русское сложное числительное имеет полную парадигму склонения. Однако все конституанты этой парадигмы представлены в наши дни лишь в дикторской речи (и вообще в речи носителей высокой языковой культуры); подавляющему большинству людей, говорящих по-русски, конструкции с косвенными падежами этих числительных (типа с пятью тысячами восемьюстами семью десятью девятью рублями) вообще неизвестны. Наконец, с общеязыковой точки зрения, набор значений слова образует неоспоримую систему — и все же не подлежит сомнению, что в разных речевых сферах используются лишь некоторые из этих значений, в то время как остальные значения этим сферам не свойственны (ср. общеизвестные примеры: корень — для ботаника, зубного врача и математика; операция — для хирурга, сотрудника уголовного розыска и банковского служащего), что дает основание рассматривать многозначные слова как входящие в разные субъязыки.
Таким образом, теоретически допустимо и фактически практикуется лингвистикой выделение речевых сфер разных порядков. Например, так называемый литературный язык представляет собой субъязык данного национального языка, взятого в целом. В то же время можно назвать отдельными субъязыками совокупности языковых единиц, используемые в речевых сферах аффективного разговорного общения или производственного диалога лиц определенной профессии. Более того, теоретически не существует препятствий для выделения речевых сфер и, соответственно, их субъязыков на основании случайных, социально и лингвистически несущественных признаков: субъязык, используемый в такой «речевой сфере», как «книги в коричневых обложках, изданные в Москве в 1969 году». Именно это свойство континуума речевой деятельности имелось в виду, когда выше говорилось о субъязыках как о неопределенном множестве.
В то же время, используя операционные понятия речевой сферы и ее субъязыка, лингвист должен руководствоваться критерием прагматической целесообразности: гипостазируемые им сферы должны обладать как социальной, так и собственно лингвистической ценностью. Из этого положения, в сущности, интуитивно исходила традиционная лингвистика, постулировавшая системы стилей (о связи понятий «субъязык» и «стиль» см. ниже), ценных в социальном плане и обладающих явно выраженной лингвистической спецификой.